НАШ ГОРОД УСТАЛ.

В один из крайне утомительных апрельских дней измученный Юрий брел по одному очень уставшему городу. Не понятно какая сила двигала его в сторону магазина модной одежды. Возможно, это было чувство долга, последнее, что еще могло заставить Юрия выйти на улицу, чтобы оказаться под дождем и мокрым снегом.

Ботинки “Тед Лапидус”, в которые Юрия с трудом заставил себя влезть где-то около трех часов после полудня, угрюмо шлепали по уставшему очищать себя от зимней грязи Невскому проспекту. Они, с любовью и усердием выполненные в солнечной Италии, еле волочились по широкому тротуару. На изящных носиках выступили белые ленточки соли, но казалось, что ботинки к этому уже давно привыкли и с полным безразличием шлепали по коричневым лужам.

Потерявший почти всякий интерес к жизни Юрий все же решил остановится у набережной Мойки, чтобы пропустить машину. Измученный водитель не нашел в себе сил притормозить, и его автомобиль в каком-то сомнамбулическом состоянии прополз по равнодушной луже и чудом выдавил из нее небольшую волну, медленно растекшуюся по тротуару и ботинкам Тед Лапидус. Тихо ударившись о носики в соли, коричневая вода мелкими капельками остановила свое движение на брюках “Контэмпорари”.

Постояв еще немного на месте, Юрий продолжил движение в сторону модного магазина. Изнуренная продавщица из последних сил помогала ему открыть дверь, но крайне устала и дверь, замучавшаяся все время открываться и закрываться, прочно прижала пальцы старавшихся. На помощь подползли служащие магазина, только те, кто смог. И чуть позже приветствовали своего клиента внутри, безуспешно пытаясь улыбнуться.

В этот серый день Юрий был вынужден прийти в магазин, чтобы оплатить оставленную для него несколько месяцев назад покупку.
Владелица полу кивком приветствовала его и оставшуюся в себе энергию вложила в устрашающий взгляд в сторону продавцов. Подпитавшись таким образом, продавцы начали шевелиться и предложили Юрию примерять кое что еще, а именно, синтетические прикольные брюки, рубашку на молнии, тоже синтетическую, и хлопчатобумажную новинку от фирмы Дизель.

С трудом превозмогая усталость, Юрий стал снимать ботинки, не найдя в себе сил отказаться от настойчивости продавцов. Казалось, что прошла вечность, прежде чем он смог выйти из примерочной кабины и посмотреть на себя в большое зеркало. Он не мог уж понимать - нравятся обновки или нет. Продавцам удалось в конце концов улыбнуться и обновки были упакованы.

Все вздохнули. Владелица магазина шлепком вывела из состояния забвения калькулятор и тот, превозмогая боль сосчитал. Продавцы с трудом попрощались, готовые каждую секунду свалиться на слегка вытершееся ковровое покрытие торгового зала.

На Юрия грустно смотрели, понурив головы, уличные фонари. Он молча плелся в сторону дома. Слабые усилия памяти пытались напомнить ему о давно позабытой радости от обновок. Стремясь предупредить изнуряющее волнения готовой было прийти радости, Юрий закурил сигарету и брел дальше в изможденной толпе.

Проходя через темный подземный переход, он услышал молодежную песню: “Выхода нет…” - песня ударялась о стены перехода и эхо преумножало безысходность.

Из обессилевших пальцев выпала еле тлевшая сигарета и обрела покой в полиэтиленовом пакете из модного магазина между синтетической рубашкой и синтетическими прикольными брюками. Юрий понимал, что ничего хорошего такое соседство не предвещает, но он очень устал и продолжал плестись дальше, глядя в пакет и бесстрастно рассматривая одну большую и две маленьких дырочки на рубашке и брюках.

Сигарета погасла. Юрий в задумчивости ударился о рекламный щит. Безучастно провел по нему глазами. “Наш город устал”, - заметил он бледную надпись. Прислонился к щиту плечом и медленно сполз вниз. Мимо проходили осунувшиеся горожане. Им было тяжело, и они могли бы позавидовать Юрию, если бы на то у них были силы.

“Да, наш город устал.” - повторил он слова с рекламного щита и в глазах его на долю секунды появилась давно не светившееся там счастье. Ему стал понятен смысл рекламы. “Нас скоро всех отправят в отпуск”, - так рассудил он.

НАШ ГОРОД УСТАЛ.

В один из крайне утомительных апрельских дней измученный Юрий брел по одному очень уставшему городу. Не понятно какая сила двигала его в сторону магазина модной одежды. Возможно, это было чувство долга, последнее, что еще могло заставить Юрия выйти на улицу, чтобы оказаться под дождем и мокрым снегом.

Ботинки “Тед Лапидус”, в которые Юрия с трудом заставил себя влезть где-то около трех часов после полудня, угрюмо шлепали по уставшему очищать себя от зимней грязи Невскому проспекту. Они, с любовью и усердием выполненные в солнечной Италии, еле волочились по широкому тротуару. На изящных носиках выступили белые ленточки соли, но казалось, что ботинки к этому уже давно привыкли и с полным безразличием шлепали по коричневым лужам.

Потерявший почти всякий интерес к жизни Юрий все же решил остановится у набережной Мойки, чтобы пропустить машину. Измученный водитель не нашел в себе сил притормозить, и его автомобиль в каком-то сомнамбулическом состоянии прополз по равнодушной луже и чудом выдавил из нее небольшую волну, медленно растекшуюся по тротуару и ботинкам Тед Лапидус. Тихо ударившись о носики в соли, коричневая вода мелкими капельками остановила свое движение на брюках “Контэмпорари”.

Постояв еще немного на месте, Юрий продолжил движение в сторону модного магазина. Изнуренная продавщица из последних сил помогала ему открыть дверь, но крайне устала и дверь, замучавшаяся все время открываться и закрываться, прочно прижала пальцы старавшихся. На помощь подползли служащие магазина, только те, кто смог. И чуть позже приветствовали своего клиента внутри, безуспешно пытаясь улыбнуться.

В этот серый день Юрий был вынужден прийти в магазин, чтобы оплатить оставленную для него несколько месяцев назад покупку.
Владелица полу кивком приветствовала его и оставшуюся в себе энергию вложила в устрашающий взгляд в сторону продавцов. Подпитавшись таким образом, продавцы начали шевелиться и предложили Юрию примерять кое что еще, а именно, синтетические прикольные брюки, рубашку на молнии, тоже синтетическую, и хлопчатобумажную новинку от фирмы Дизель.

С трудом превозмогая усталость, Юрий стал снимать ботинки, не найдя в себе сил отказаться от настойчивости продавцов. Казалось, что прошла вечность, прежде чем он смог выйти из примерочной кабины и посмотреть на себя в большое зеркало. Он не мог уж понимать - нравятся обновки или нет. Продавцам удалось в конце концов улыбнуться и обновки были упакованы.

Все вздохнули. Владелица магазина шлепком вывела из состояния забвения калькулятор и тот, превозмогая боль сосчитал. Продавцы с трудом попрощались, готовые каждую секунду свалиться на слегка вытершееся ковровое покрытие торгового зала.

На Юрия грустно смотрели, понурив головы, уличные фонари. Он молча плелся в сторону дома. Слабые усилия памяти пытались напомнить ему о давно позабытой радости от обновок. Стремясь предупредить изнуряющее волнения готовой было прийти радости, Юрий закурил сигарету и брел дальше в изможденной толпе.

Проходя через темный подземный переход, он услышал молодежную песню: “Выхода нет…” - песня ударялась о стены перехода и эхо преумножало безысходность.

Из обессилевших пальцев выпала еле тлевшая сигарета и обрела покой в полиэтиленовом пакете из модного магазина между синтетической рубашкой и синтетическими прикольными брюками. Юрий понимал, что ничего хорошего такое соседство не предвещает, но он очень устал и продолжал плестись дальше, глядя в пакет и бесстрастно рассматривая одну большую и две маленьких дырочки на рубашке и брюках.

Сигарета погасла. Юрий в задумчивости ударился о рекламный щит. Безучастно провел по нему глазами. “Наш город устал”, - заметил он бледную надпись. Прислонился к щиту плечом и медленно сполз вниз. Мимо проходили осунувшиеся горожане. Им было тяжело, и они могли бы позавидовать Юрию, если бы на то у них были силы.

“Да, наш город устал.” - повторил он слова с рекламного щита и в глазах его на долю секунды появилась давно не светившееся там счастье. Ему стал понятен смысл рекламы. “Нас скоро всех отправят в отпуск”, - так рассудил он.